Tag Archives: Фейри

Фея в мешке

Фейри людей боятся — здесь логика и расчёт,
Каждый с пелёнок знает: страшней человека нет,
Он — существо дурное, его лишь война влечёт,
Если его ты встретишь, укройся скорей плащом,
Птицей прикинься, камнем, мусором в стороне.

Чтобы тебя не заметив, он стороною прошёл,
И тогда, может быть, всё сложится хорошо.

Люди боятся фейри, как шорохов в темноте,
Вместо логики — чувства, забытый давно инстинкт:
Фейри весьма коварны, сведут, увлекут в метель,
Те, кто домой вернутся, — вернутся уже не те,
Сердце своё сжимая, как оберег, в горсти.

Дети всё лучше знают, правила не для них,
Манит детей извечно им не понятный блеск:
Яркий неон рекламы, волшебных костров огни.
Дети сбегают в город от колдовства и книг,
От потреблядства, денег дети сбегают в лес.

И остаются где-то, где есть поля, цветы,
Утром — роса и ветер, ночью — огонь костра,
Ставшая былью сказка, радужные мосты.
Город, запретный взрослым, законы его просты:
Верить всегда друг другу.
И умирает страх.

(с) Джезебел Морган

Друзья подарили мне на свадьбу интересный оракул — The Heart of Faerie Oracle. Пока я пытаюсь проникнуть в суть замысла Браяна Фрауда и его супруги и прикоснуться к той части мира фейри, что знакома им и их последователям, из мира Холмов приходят зашифрованные послания.
Из магазина «Пряхи» прибыл новый мешочек с одной из моих любимых картин Артура Рэкхема. Как и большинство безделушек, произведенных Baba Studio, мешочек на высоте. Красивая печать, мягкий бархат, подкладка из шелка цвета ночного неба южных морей. Но самое трогательное — металлический бейдж с надписью believe — то ли цитата Джеймса Барри или Фокса Малдера, то ли ободрение фейри-викканам,то ли намек…
BELIEVE
Про оракул и другие приобретения расскажу чуть позже, когда сформирую более детальное впечатление. А пока обновила список колод: что-то выбыло, что-то прибыло. В конце уходящего года, аккурат после конца света по всяческим календарям, ожидайте традиционную Таро-акцию подведения итогов и постановки новых целей. Пока выбираю, с какой из прорабатываемых колод поупражняться — Steampunk Tarot или Romani Tarot. Что было бы интереснее вам?

Закат золотой зари

В июле 2010 года мне посчастливилось участвовать в игре «Темная Сторона Лондона», 2010 год. Мой персонаж находился в гуще волшебных событий — в сердце магического тайного ордена «Золотая заря». Это её история.
Все совпадения с реальными людьми и вымышленными персонажами авторства С.Грина, Дж. Батчера и Г. Лавкрафта носят аллегорический характер, будучи случайными и не случайными одновременно.
Пролог. Дорога во тьме Continue reading

Обзор колоды «Таро Эльфов» Марка МакЭлроя и Дэвида Корси


Увидев анонс очередной колоды Lo Scarabeo, я решила, что это стандартная поделка, но очень красивая и в любимой мною эстетике колода, так что, надо заказать в коллекцию — не для работы и не для учёбы. Но колода меня изумила. Как говорит сам автор в руководстве: «Вместо того, чтобы создать обычную колоду на тему эльфов, расставив эльфов в позы колоды Райдер-Уэйт, я попытался сделать настоящее «Таро эльфов», такое, какое они сами могли бы посоветовать сделать». Автор также пишет, что в поисках вдохновения он перечитывал Толкиена и пытался создать нечто похожее на мир «Властелина кольца». Но в итоге его эльфы совершенно не похожи на толкиеновских, хотя есть в них что-то от духа долгоживущих. По сути, чтобы создать эту колоду МакЭлрой придумал собственных эльфов со своей культурой и цивилизацией. Они одновременно и не похожи на эльфов других авторов, но являются воплощением какой-то общей идеи «эльфичности», пронизывающей мифы и художественную литературу, в которой присутствуют эти чудесные дети звёзд.
Составляя свою колоду, автор руководствовался четырьмя соображениями, описанными в руководстве: Continue reading

Бугимен – большие глаза cтраха

Исследование феномена детских страхов в образе бугимэна.
«If you’re bad, the bugieman will come and get you!» — говорят на протяжении многих сотен лет британцы своим детям. Бугимен может поджидать ребёнка где угодно: под кроватью, в шкафу, прятаться в любой тени. Нельзя сказать, кто он больше — бугимен или бугивумен — у него нет пола и сколько-нибудь конкретного обличья. Он может явиться в виде ужасной твари-пришельца, страшного соседа-старика с кривыми зубами или известного серийного убийцы (Фредди Крюгер — тоже своего рода бугимен).
Continue reading

«Смерть Ханрахана» Уильям Батлер Йейтс (пер. В. Михайлин)

// Уильям Батлер Йейтс «Кельтские сумерки». Санкт-Петербург: ИНАПРЕСС, 1998. Пер. Вадима Михайлина

Уильям Батлер Йейтс | Цветы зла | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-87135-056-9 Уильям Батлер Йейтс | Цветы зла | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-87135-056-9

Ханрахан, который никогда и нигде подолгу не задерживался, забрел опять в окрестности Слив Ахтта и, кочуя от одной прилепившейся к подножию горы деревушки к другой такой же — Иллетон, Скэлп, Баллили, оставался ночевать сегодня здесь, завтра там; и всюду ему были рады, из-за того что так много всякого он помнил про старые времена, и за песни, и потому что он был человек ученый. В маленьком кожаном кисете под курткой были у него с собой несколько серебряных монет и немного меди, но нужды в деньгах он обычно не испытывал, поскольку и нужно-то ему было всего ничего, а из деревенских никому бы и в голову не пришло взять с него хоть пенни за стол и за ночлег. Рука его отяжелела на крепкой терновой палке, на которую он давно уже привык опираться на ходу, щеки высохли и ввалились; но до тех пор, пока каждый божий день была ему еда — картошка, и молоко, и кусок ячменной лепешки, он вроде как ни в чем и не нуждался; а уж в таком-то диком и заболоченном месте, как окрестности Ахтга, кружка само- гона, горьковатого на вкус и с отдушкой торфяного дыма, никогда заковыкой не была. Continue reading

«Рыжий Ханрахан» Уильям Батлер Йейтс (пер. В. Михайлин).

//Уильям Батлер Йейтс «Кельтские сумерки». Санкт-Петербург: ИНАПРЕСС, 1998. Пер. Вадима Михайлина

Уильям Батлер Йейтс | Цветы зла | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-87135-056-9 Уильям Батлер Йейтс | Цветы зла | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 5-87135-056-9


Ханрахан, учитель огородной школы, мужчина высокий, сильный и огненнорыжий, вошел в амбар, где сидели в Самайнский сочельник деревенские мужчины. Амбар этот был когда-то жилым домом, но потом его хозяин выстроил себе другой дом, лучше прежнего, а в старом снес перегородку, сделав из двух комнат одну, и стал держать там всякий нужньй и ненужный хлам. В старом камине разожгли огонь, в бутылках горели маканые свечи, а на досках, положенных на два бочонка так, что получилось подобие стола, стояла черная, в кварту, бутылка виски. Мужчины сидели по большей части у огня, и один из них пел длинную путаную песню об одном человеке из Мунстера, и еще об одном, из Коннахга, и как они поссорились из-эа того, чья провинцня будет лучше. Ханрахан подошел к хозяину дома и сказал: «Мне передали твои слова»; но, сказавши так, запнулся, потому что старик, сидевший одиноко у двери и одетый в рубаху и порты из суровой небеленой фланели, судя по виду— горец, смотрел на него, не отрываясь, и что-то бормотал, тасуя в руках засаленную колоду карт. «Не обращай внимания, — сказал хозяин дома, — просто бродяга какой-то, зашел сюда не так давно, ну, мы и пригласили его остаться: Самайн ведь все-таки, но знаешь, сдается мне, что он немного того. Ты только послушай, что он там говорит». Continue reading

Данарис

“Источником величайших наших жизненных сложностей является то обстоятельство, что чувства чистые, незамутнённые нам, по сути своей, незнакомы. В злейшем из врагов мы всегда найдём, чем восхититься, и к чему придраться – в человеке самом близком. Смешение настроений и чувств именно и старит нас, в конце концов, перепахивая наши лбы морщинами и оставляя, углубляя из года в год вороньи лапки в уголках глаз. Будь мы в состоянии любить и ненавидеть так, же самозабвенно, как Сиды, мы, глядишь бы, и жили бы не меньше, чем они. А до той поры умение любить и горевать без устали так и будет составлять для нас половину их очарования. Любовь у них не знает сносу, и, сколько ни кружи по небу звёзды, они танцуют в сумеречном царстве своём без устали и срока”.

Уильям Батлер Йейтс

Честный Томас брел по дорожке, вьющейся сквозь вересковую пустошь, и радостно вдыхал запах осенней ночи. Довольный хорошим расположение духа хозяина у его ног семенил козлёнок. На шее у козлёнка мелодично позвякивал бубенец. Я сама дала им имя: и козлёнку, и бубенцу – Габар. Иногда Томас задумчиво пробегал пальцами левой руки по струнам так, что звук колокольчика, переливы арфы и шелест его шагов сливались в одну музыку, а мерцание звезд наполняло складывающуюся на ходу мелодию особым смыслом.
Continue reading